Величие Божие

Наедине с природой, Юрий Каминский
Бог ("Бога легко искать"), Вера Кушнир
Пейзажи, Вера Кушнир
"Нет, мне вовек не написать", Лев Болеславский
Христос, Лев Болеславский
Рассвет, Яков Бузинный
Во тьме пространства", Галина Красненкова



Наедине с природой

Вдруг запахи нахлынули с лугов,
Припавших за рекою к небосводу,
И кажется, река у берегов
Выходит из луны, входящей в воду.

Буланный мерин тычется в ладонь
Похожими на львиный зев ноздрями,
Где, опаленный вольными ветрами,
Кровей арабских жив еще огонь.

И сердце, словно на ветру листок,
Вдруг сбившись с ритма древнего, забилось,
И по спине не то звезда скатилась,
Не то скользнул рассветный холодок.

И снова я, природою любим,
Еще недавно благ мирских искатель,
На миг себя почувствовал таким,
Каким меня задумал мой Создатель.
Юрий Каминский



Бог

Бога легко искать,
Бога легко найти.
Бог — это благодать,
Бог — это свет в пути.

Это — любовь моя,
Это — добро твое.
Это — средь бурь маяк,
Отдых в конце боев.

Бог — это первый вздох,
Первый ребенка крик,
В новую жизнь порог,
В вечность манящий Лик.

Это — весенний дождь,
Это — осенний гром,
Это — по телу дрожь
В храме Его святом.

Это молитвы стон,
Гимнов хвалебный звук,
Это — земной поклон,
Это — скрещенье рук.

Бог — это вечный Дух,
Это стихий закон.
Бог — это лучший Друг,
В бедах помощник Он.

Бог — это наш Судья,
Истины вечный Страж,
Бог — это суть моя,
Совести голос наш.

Бог — это в сотах мед,
Бог — это хлеб и соль,
Тот, кто нам мир дает,
Тот, Кто врачует боль.

Это — любовь людей,
Это — прощенье зла,
Это — в душе моей
Мощный родник тепла.

Бог — это жизни пульс,
Это — надежды луч,
Щит от враждебных пуль,
Кров от нависших туч.

Это — голгофский крест,
Это — воскресный день,
Это — Благая весть,
Крыльев могучих сень.

Это — святая кровь,
Это — прощенный грех…
Бог — это та любовь,
Что обнимает всех.
Вера Кушнир



Пейзажи

Пишутся прекрасные пейзажи
Вечного Художника рукой.
Пусть никто о Боге мне не скажет —
Скажет ива ночью над рекой.

Скажут звезды, скажет буйный ветер,
И колосьев золото и лес.
И закат в прозрачный летний вечер
Нам откроет дверь в страну чудес.

Мир безмолвный нам о Боге скажет.
Скажет громом, молнией, грозой…
Скажет солнцем и росой, что ляжет
На траву серебряной слезой.

Пусть никто о Боге нам не скажет,
Пусть не слышен голос нам живой.
Пишутся прекрасные пейзажи
Вечного Художника рукой.
Вера Кушнир



* * *
Нет, мне вовек не написать,
Алкая истины, как рая,
То, что Ты пишешь в небесах,
А я лишь слабо разбираю.
Листва шуршит — в ней шепот Твой,
И всплески волн — Твои созвучья,
И копится в жемчужной туче
Шум восклицаний дождевой.
Юдоль земная жаждет слога, —
Ты мне диктуешь каждый слог,
Твой взгляд — гармонии залог.
Ее постичь — коснуться Бога.
Лев Болеславский



Христос

Всевышний! Бог Отец! Прости,
Что обращаюсь на пути
Всё больше не к Тебе, а к Сыну.
Ты — надо всем, Ты – сверх всего,
Вне разуменья моего,
Вне времени, и Триединый.

Как знать — Ты где? В каких мирах?
Но этот держишь на руках
С разливом звёзд, с живой Землею.
А Он, Твой Сын, в мой дом вошел.
В глаза мне глянул, сел за стол,
Продолжил Вечерю со мною.

Он хлеб со мною разделил
И новое вино налил,
Как кровь, в пустую сердца чашу
И бренье сотворил моим
Глазам, до этого слепым,
Во имя истины ярчайшей.

Но знаю, знаю: это Ты
Послал к нам Сына с высоты,
Им жертвуя, чтоб всякий смертный
Не сгинул от бесовских зол,
Но, веруя в Него, обрел
Жизнь вечную и мир пресветлый.

Перед Тобою трепещу,
А с Иисусом встреч ищу,
Делюсь раздумьями, тревогой.
И знаю среди злобы дня:
Бог умалился до меня,
Чтоб я возвысился до Бога.

Как странно: это же о Нем
Так громко, о Христе моем,
Поют во храмах, величая,
О Нем, с кем я наедине
Общаюсь в тайной тишине,
В своем дому Его встречая.

Шаг без Него — лишь вкривь и вниз.
Он путь, и истина, и жизнь.
Через Него лишь, через Сына,
Могу прийти я наконец
К Тебе, Отец, к Тебе, Творец
И Вседержитель триединый.

Сквозь грохот, плач и смех веков
Я слышу, как учеников
Словами учит Он простыми
Тебе молиться, Отче наш,
Отвергнув пустословья блажь,
И я учусь молиться с ними.

Неведомо друзьям моим,
Когда мы спорим и кричим,
Что среди нас — и Он, молчащий,
И в паузах меж шумных фраз
С Ним говорю я каждый раз, —
И паузы всё дольше, чаще.

Я чувствую Его всегда
И часто мучусь от стыда
То за поступок, то за слово.
О, как Он смотрит, огорчён,
Меня не раз прощавший, Он,
Меня простить готовый снова.

Петра, Иуду ли, Фому —
С собою разных звал — Ему
Была ясна душа любая.
Но хочет, чтоб узнал я в них
Себя, в свои пороки вник
И победил в себе себя я.

Он так глядит в мои глаза,
Что скрыть постыдное нельзя, —
И исповедь, как слёзы, льется,
И каюсь я в своих грехах,
Их обратить желая в прах, —
И — просветленье ярче солнца!

Он — сокровенное во мне,
И только с Ним наедине
Я истинный, без позолоты.
Как больно делаю Ему –
В гордыне — Богу моему,
Когда я не простил кого-то...

К Нему, как в бурю по воде,
Шел по беде, вражде, нужде,
Но стал тонуть в пучине скверны.
Он руку дал, чтобы спасти,
И молвил: «Что же на пути
Ты усомнился, маловерный?»

Прикосновением одним
Дарил целение больным —
То в Кане, то в Иерихоне.
А ныне я спешу к Нему,
Сквозь двух тысячелетий тьму
Тяну молящие ладони.

Голодных и лишенных сил,
Пять тысяч душ Он накормил
Пятью хлебами, их умножив
Так, что и будущим векам
Осталось и досталось нам.
Я тоже с корочкою Божьей.

Когда-то я, как Никодим,
Мог лишь тайком общаться с Ним
В года безбожья и насилья.
Но веру даровал мне Бог,
Чтоб я преобразиться мог
И зреть небесную Россию.

Как тем, кто чувствовал беду,
Но в Гефсиманском спал саду,
Когда молился Он и плакал,
Так ныне Он сказал и мне:
«Не спи! — на горестной Земле. —
Не спи средь мерзости и мрака!»

Я столько лет не знал, что Он,
Кто на Голгофе был казнен,
Спас мою душу в час распятья,
Взял на Себя грехи мои
В безмерности Своей любви,
С креста раскрыл и мне объятья.

О, как страдал Он, Светлый мой,
Вися над тёмною толпой,
К ней тихо очи обращая...
Стекала кровь из-под шипов,
Но лишь любовь, одна любовь
В глазах светилась, всех прощая.

И положили в гроб Его,
И всем казалось: ничего
Не изменилось... Но чудесно
На третий день, распятый, Он
Из погребальных встал пелён!
Воскрес! Открылся путь небесный!

Открылся мне спасенья путь,
И понял я всей жизни суть:
Любить и жертвовать собою,
Как Он — во имя малых сих, —
Детей земных, заблудших, злых,
С их бесконечною борьбою.

...Стою во храме. Предо мной
Икона в цате золотой.
Целую, плача, – как впервые.
Так вот они — моя семья:
Мария, Сын... а с вами — я,
А с вами — я, мои родные!

Я вижу ныне и в веках,
Как держит Бога на руках
Земная женщина и Матерь.
Любил ли кто-нибудь светлей,
Страдал ли кто-нибудь сильней
За Иисуса — с дней распятья?

Всевышний! Ты непостижим.
Перед величием Твоим
Молчу — нет сил Тебя представить.
Но предо мною — взгляд Его,
Создатель, Сына Твоего,
И — плакать мне, и петь, и славить!
Лев Болеславский



Рассвет

Рассвета тонкой позолотой
Окрасился сосновый бор,
И ветерок в сосне высокой
Вздохнул на весь лесной простор.

Здесь время целыми веками
Остановилось в тишине,
Застыв душистыми кругами
На солнечно-янтарном пне...

Как живописны те долины,
Где ивы грустно в пруд глядят,
И вековые исполины
О чем-то древнем шелестят.

Быть может, в этой темной чаще
В траве еще остался след
Тех, кто молил о скорбной чаше
И, радостный, встречал рассвет...

Встречало новый день творенье.
И я, как будто в первый раз,
Смотрел на рощу в изумленье,
Рукой от солнца заслонясь.
Яков Бузинный



* * *
Во тьме пространства,
Средь звезд несметных,
Где счет иной ведется дням,
Меня не видно, не заметно,
Как будто нет совсем меня.

Планеты, звезды и светила —
Песчинки во вселенской мгле.
Всесозидающая Сила
Меня ли узрит на земле?

Стою коленопреклоненно,
Закрыв ладонями лицо…
Земля — пылинка во Вселенной,
А я стою перед Творцом.

Мои молитвы Богу внятны,
Он видит, знает обо всем.
Неисследимо, непонятно,
Не постигается умом!

Что я, коль вся земля ничтожна,
Когда она подножья прах?!
А мне так просто, так возможно
Придти к Создателю в мольбах.

В чем связь времен, что держит ныне
Людей так близко от Творца?
Она в Распятом Божьем Сыне,
В Крови на терниях венца.

ГОЛГОФА — вот соединенье
Пространств, миров, времен, светил.
Смолкает разум в изумленье,
Где Божий Дух заговорил.
Галина Красненкова