Лев БОЛЕСЛАВСКИЙ

Страница Льва Болеславского >>>

"К водам тихим меня проведи"
Жизнь
Наваждение
"Любовь не ищет своего"
"Не жди любви — давай ее"
Море
"Дорастите, стихи, до молитвы"
Христос
Андрей Первозванный
"Нет, мне вовек не написать"
"Живущий, возлюби себя"



* * *
К водам тихим меня проведи,
Чтоб остался весь шум позади —
Шум души с какофонией века,
Чтоб в тиши, трепеща и любя,
Наконец, я расслышал Тебя
В легком веянье тихого ветра.



Жизнь

Ах, жизнь — какая радость!
Прохлады чистой в грудь
Сегодня я стараюсь
Побольше зачерпнуть!

Ты — волн и плеск, и пенье
Под солнечным веслом,
А больше — упоенье
Заветным ремеслом!

Ты — жар рукопожатья
И взоров пересверк,
А более — объятье
Двух нежностей навек!

Ах, жизнь! Есть свет! Есть праздник
Ручьев, лесов, лугов!
Есть столько душ прекрасных,
А главное — любовь!

Есть ждущее ответа
И тихое, как вздох,
В ней веяние ветра
И в этом ветре — Бог!

«Спасибо!» — в чудной дрожи
Шепчу средь пестроты.
За то «спасибо!», Боже,
Что есть на свете Ты!

За то, что, дух настроя,
Не мал я и убог,
Но чувствую порою:
Пусть миг, я тоже Бог!



Наваждение

Не спутай любовь с наваждением.
В нём скрыто безумье. Его
Рифмую легко с заблуждением,
В котором страстей колдовство.

Оно безоглядно и под ноги
Не смотрит и — опьянено.
И даже готово на подвиги.
И всё ж не от Бога оно.

Как часто в слепом убеждении
И я этой страсти внимал.
Как часто своё наваждение
И я за любовь принимал...

Оно ж вожделеет и, требуя
Ответа, кричит, — не поёт.
Любовь же — из серда, из Неба ли —
Лишь радость одну достаёт.

Она — раздарение светлое,
Вне ревности, зависти, зла.
И даже когда безответная,
Всё так же победно-светла.

Живёт бескорыстно-открытая,
Так мир её мудрый таков,
Что в Первом Посланье к коринфянам
Вместилась в 13 стихов.



* * *
Любовь не ищет своего,
А бескорыстно вновь и вновь
Добра свершает торжество.
А ты, а ты, моя любовь?

Любовь вовек не мыслит зла,
Не бродит, зависть затая,
А милосердна и светла.
А ты, а ты, любовь моя?

Не превозносится. Для всех
Являет кротости черты,
Гордыни побеждая грех.
А ты, моя любовь, а ты?

Всё переносит. Ни обид,
Ни ропота, ни маеты.
Вся на терпении стоит.
А ты, моя любовь, а ты?

И верит в радости всему,
Бесхитростная, как цветы,
Доверьем побеждает тьму.
А ты, моя любовь, а ты?

Всё покрывает, озарясь:
Сомненье, боль недобрых слов,
Как чистый снег земную грязь.
А ты, а ты, моя любовь?

На всё надеется и ждет,
Не требуя и не моля.
Любовь любовью лишь живет.
А ты, а ты, любовь моя?

И просто — любит, крест неся,
А не за что-то. Просияв,
Так землю любят Небеса,
Глаза озер и пряди трав.

И не перестает она
И не теряет высоты.
Ее боится сатана.
Oнa от Господа дана!

А ты, моя любовь? А ты?



* * *
Не жди любви — давай ее.
Даруй! Не требуя отдачи.
В свет обрати, в поток горячий
Существование свое!

Не жди, высвобождай из тела
Дух обожанья и любви!
Служеньем радостным живи!
Хоть одного счастливым сделай!

Забудь себя! Весь раздаренье!
А вспомнишь о себе — и тут
Сто темных сил в тебе взойдут
И ревностью, и подозреньем,
И наважденьем изведут...



Море

Женщина светлая, женщина нежная!
Жаждала моря любви,
С вечной надеждою: где ж оно, где ж оно?
Вот оно, море! Плыви!

Тайно-прохладны теченья глубинные,
В волнах так много тепла...
Это не волны, а руки любимого, —
Тихо ласкают тебя.

Ах, это зыбкое счастье веселое —
Землю забыть, города...
И оттолкнуться от берега сонного!
Счастье — безбрежно всегда.

Очи твои зацелованы брызгами.
Волны качают легко.
Зыбкое счастье и море капризное...
Хочется плыть далеко!

Только б не близилась будничность бедная,
Прозу сухую суля,
Только б однажды не двинуться к берегу.
Выдохнув грустно: «Земля...»



* * *
Дорастите, стихи, до молитвы,
Чтобы строки и слезы мои
Стали связью небес и земли,
А не вязью словес для элиты.

Чтоб ответил мне свыше Отец
И внимал я, раскрывши объятья,
И обрел я себя, наконец,
Причащенный Его благодати.



Христос

Всевышний! Бог Отец! Прости,
Что обращаюсь на пути
Всё больше не к Тебе, а к Сыну.
Ты — надо всем, Ты – сверх всего,
Вне разуменья моего,
Вне времени, и Триединый.

Как знать — Ты где? В каких мирах?
Но этот держишь на руках
С разливом звёзд, с живой Землею.
А Он, Твой Сын, в мой дом вошел.
В глаза мне глянул, сел за стол,
Продолжил Вечерю со мною.

Он хлеб со мною разделил
И новое вино налил,
Как кровь, в пустую сердца чашу
И бренье сотворил моим
Глазам, до этого слепым,
Во имя истины ярчайшей.

Но знаю, знаю: это Ты
Послал к нам Сына с высоты,
Им жертвуя, чтоб всякий смертный
Не сгинул от бесовских зол,
Но, веруя в Него, обрел
Жизнь вечную и мир пресветлый.

Перед Тобою трепещу,
А с Иисусом встреч ищу,
Делюсь раздумьями, тревогой.
И знаю среди злобы дня:
Бог умалился до меня,
Чтоб я возвысился до Бога.

Как странно: это же о Нем
Так громко, о Христе моем,
Поют во храмах, величая,
О Нем, с кем я наедине
Общаюсь в тайной тишине,
В своем дому Его встречая.

Шаг без Него — лишь вкривь и вниз.
Он путь, и истина, и жизнь.
Через Него лишь, через Сына,
Могу прийти я наконец
К Тебе, Отец, к Тебе, Творец
И Вседержитель триединый.

Сквозь грохот, плач и смех веков
Я слышу, как учеников
Словами учит Он простыми
Тебе молиться, Отче наш,
Отвергнув пустословья блажь,
И я учусь молиться с ними.

Неведомо друзьям моим,
Когда мы спорим и кричим,
Что среди нас — и Он, молчащий,
И в паузах меж шумных фраз
С Ним говорю я каждый раз, —
И паузы всё дольше, чаще.

Я чувствую Его всегда
И часто мучусь от стыда
То за поступок, то за слово.
О, как Он смотрит, огорчён,
Меня не раз прощавший, Он,
Меня простить готовый снова.

Петра, Иуду ли, Фому —
С собою разных звал — Ему
Была ясна душа любая.
Но хочет, чтоб узнал я в них
Себя, в свои пороки вник
И победил в себе себя я.

Он так глядит в мои глаза,
Что скрыть постыдное нельзя, —
И исповедь, как слёзы, льется,
И каюсь я в своих грехах,
Их обратить желая в прах, —
И — просветленье ярче солнца!

Он — сокровенное во мне,
И только с Ним наедине
Я истинный, без позолоты.
Как больно делаю Ему –
В гордыне — Богу моему,
Когда я не простил кого-то...

К Нему, как в бурю по воде,
Шел по беде, вражде, нужде,
Но стал тонуть в пучине скверны.
Он руку дал, чтобы спасти,
И молвил: «Что же на пути
Ты усомнился, маловерный?»

Прикосновением одним
Дарил целение больным —
То в Кане, то в Иерихоне.
А ныне я спешу к Нему,
Сквозь двух тысячелетий тьму
Тяну молящие ладони.

Голодных и лишенных сил,
Пять тысяч душ Он накормил
Пятью хлебами, их умножив
Так, что и будущим векам
Осталось и досталось нам.
Я тоже с корочкою Божьей.

Когда-то я, как Никодим,
Мог лишь тайком общаться с Ним
В года безбожья и насилья.
Но веру даровал мне Бог,
Чтоб я преобразиться мог
И зреть небесную Россию.

Как тем, кто чувствовал беду,
Но в Гефсиманском спал саду,
Когда молился Он и плакал,
Так ныне Он сказал и мне:
«Не спи! — на горестной Земле. —
Не спи средь мерзости и мрака!»

Я столько лет не знал, что Он,
Кто на Голгофе был казнен,
Спас мою душу в час распятья,
Взял на Себя грехи мои
В безмерности Своей любви,
С креста раскрыл и мне объятья.

О, как страдал Он, Светлый мой,
Вися над тёмною толпой,
К ней тихо очи обращая...
Стекала кровь из-под шипов,
Но лишь любовь, одна любовь
В глазах светилась, всех прощая.

И положили в гроб Его,
И всем казалось: ничего
Не изменилось... Но чудесно
На третий день, распятый, Он
Из погребальных встал пелён!
Воскрес! Открылся путь небесный!

Открылся мне спасенья путь,
И понял я всей жизни суть:
Любить и жертвовать собою,
Как Он — во имя малых сих, —
Детей земных, заблудших, злых,
С их бесконечною борьбою.

...Стою во храме. Предо мной
Икона в цате золотой.
Целую, плача, – как впервые.
Так вот они — моя семья:
Мария, Сын... а с вами — я,
А с вами — я, мои родные!

Я вижу ныне и в веках,
Как держит Бога на руках
Земная женщина и Матерь.
Любил ли кто-нибудь светлей,
Страдал ли кто-нибудь сильней
За Иисуса — с дней распятья?

Всевышний! Ты непостижим.
Перед величием Твоим
Молчу — нет сил Тебя представить.
Но предо мною — взгляд Его,
Создатель, Сына Твоего,
И — плакать мне, и петь, и славить!



Андрей Первозванный

Кто — в Индию, кто — в Рим, а кто —
В Аравию пустыней серой...
А ты куда? Ты — далеко?
— А я — на север, я — на север.

— Но дни и ночи напролёт
Там вьюга снег по полю сеет,
И слово там вмерзает в лёд.
— А я на север, я на север.

Но тёмен там народ и дик,
Ему бы зелье да веселье,
И не поймет он твой язык.
— А я на север, я на север.

Но там не любят чужаков,
А пуще прочих – иудеев,
И валят сто своих грехов
На пришлых, как на лиходеев.

Там всякий инородец клят.
Один ты будешь перед всеми
Во всех их бедах виноват.
— А я на север, я на север.

И, посох взяв, идет Андрей,
А вдалеке в березах нежных
Белеет даль Руси моей,
И отступают тать и нежить.

Идет, полураскрыв уста,
К древлянам, кривичам, полянам
Со словом Господа Христа,
И ширь встает и высота
Перед Андреем Первозванным.



* * *
Нет, мне вовек не написать,
Алкая истины, как рая,
То, что Ты пишешь в небесах,
А я лишь слабо разбираю.
Листва шуршит — в ней шепот Твой,
И всплески волн — Твои созвучья,
И копится в жемчужной туче
Шум восклицаний дождевой.
Юдоль земная жаждет слога, —
Ты мне диктуешь каждый слог,
Твой взгляд — гармонии залог.
Ее постичь — коснуться Бога.



* * *
Живущий, возлюби себя.
Но не привычное, мирское
И людям явленное я,
А то, глубинное, под слоем
Поверхностного бытия.

Свою божественную душу
Ты возлюби и день за днем
Озвучивай ее и слушай,
Словно хорал в себе самом.

И очищай от нот фальшивых,
Расхожих мыслей и страстей,
Чтоб в возвышенных порывах
Смысл высший обнажился в ней.

Ведь все, что пишешь в озаренье
И что замыслил ты в тиши,
Есть только путь, приготовленье
Тебе дарованной души.

И даже добрый и сердечный
Твой труд и подвиг для людей
Есть совершенствованье вечной
Души твоей, души твоей.

Любя ее, любовь умножишь,
И, с миром ощутив родство,
Ты ближнего возлюбишь тоже
С божественной душой его.

Страница Льва Болеславского >>>